С. Ченнык (Симферополь)

Крысы и Крымская кампания. Взгляд противников

Были времена, когда крысы вызывали массовые эпидемии, приводившие к исчезновению целых городов, но мы помним и о нашествиях этих грызунов во время войн. События Восточной (Крымской) войны (1853-1856 гг.) не были исключениями. То, что вы прочтёте дальше, не аналитический материал, а просто интересный случай…

Едва англичане обустроились под Балаклавой в 1854 г. и устроили себе более-менее комфортную жизнь в Крыму, как их атаковали крысы.

Едва британский офицер Джеймс Александер обрадовался, что из Англии прислали и построили сборные деревянные бараки, как началась другая война, где противником выступали крысы. «Каркасные хижины, в которых некоторые из нас жили в то время, были похожи на новые амбары. Разницы между солдатской и офицерской не было. Там и там была дверь на фронтоне, и стеклянное окно напротив. Но в офицерской хижине посередине была перегородка, а пол весь обшит досками, в то время как в солдатской не было перегородки, и в проходе посередине находилась голая земля.

Многоножки длиной в несколько дюймов, иногда в шесть или семь, кишели в наших хижинах в мае. Мыши грызли сапоги, а ночью крысы размером с кошку дрались из-за тела человека.»

Те, кто жил рядом с интендантскими складами, страдали от полчищ мух, и постоянно случалась какая-нибудь напасть, не последней из которых была многочисленные и активные рои блох, которые часто «превращали ночь в сущий ад».

Крысы плодились и заявляли право на свою территорию, где почувствовали себя вполне хозяевами. «В наших вполне сносных хижинах завелись крысы — нехватка пищи в Севастополе гнала их туда, где они могли её достать. Теперь, чтобы лечь спать с головой, нужно было зажечь фонарь и сначала поиграть, чтобы они проверили, что им принесли эти руки в перчатках. Когда они стали слишком освоились, то стали фамильярны настолько, чтобы разделить чью-то постель.

Когда они съедали твой хлеб с сыром, было достаточно неприятно, но не настолько ужасно, как обнаружить огромного волосатого монстра, ползущего по твоей ноге под одеялом».

Судя по воспоминаниям одного из английских солдат в Балаклаве, крысы не брезговали и человеческим мясом. «… я был первым сменщиком, и мой пост находился в больнице. Я получив приказ от начальника — он показал на мертвецкую, где на столе лежало тело, которое я должен был охранять от крыс. … оставшиеся два часа, показались мне самыми долгими в моей жизни».

Из русской Балаклавы европейцы успешно устроили помойку. Жена одного из английскоих офицеров Дюберли описала этот город, где царили крысы, так: «На набережной царил ужасающий беспорядок. Кучи древесного угля были навалены на разорванные мешки, из которых мука высыпалась влажными комками; тюки одежды использовались в качестве ступенек через грязь; сломанные коробки, гниющее мясо, ящики с боеприпасами, тысячи колышков для палаток, обломки деревянных хижин были беспорядочно свалены в магазинах или на улицах. Мужчины сидели и курили на бочках с порохом. Запах был отвратительным. Крысы и бродячие собаки бегали повсюду. Турецкие солдаты, больные и голодающие, падали и умирали на улице. Я никогда не видела, чтобы люди умирали с такой унылой настойчивостью».  

Крысы атаковали захватчиков всюду. Они были и на окопных позициях, и в бараках. Им было безразлично, кто их противник — армейский солдат или офицер из штаба главнокомандующего. Подполковник Калторп, адъютант и одновременно племянник генерала Раглана, сказал кому-то: «Я слышал, что солдаты ужасно жалуются на паразитов».

С крысами подполковник познакомился ещё до высадки в Крым. В Турции его встретил «турецкий туризм» в Стамбуле: «…город кишит войсками, английскими, французскими и турецкими. Один из главных недостатков города — отсутствие воды, а то немногое, что там есть, очень скудно. В доме, где я живу, есть колодец, но вода в нём зелёная — не так уж плохо, но все же далеко от приятной. Блохи здесь такие же, как в Скутари, и крысы тоже, только, пожалуй, крупнее — огромные серые парни, при мысли о которых меня бросает в дрожь».

Когда Флоренс Найтингейл прибыла в военный госпиталь в турецком Скутари в 1854 г., условия там были почти такими же ужасными, как и на поле боя. Смертность среди британских солдат резко возросла, хотя гораздо больше людей умирало от предотвратимых болезней, чем от боевых ранений.

Эта молодая английская медсестра увидела солдат, утопающих в грязи, многие из них лежали на голом полу среди крыс. Грязные бинты прикрывали гниющие раны, а заброшенные солдаты боролись со вшами, блохами и зловонием болезней в непроветриваемой палате.

Другая медицинская сестра Мари Алоисис была направлена в госпитальный склад в Скутари сортировать одежду, которую съели крысы: «В тёмном, сыром, мрачном сарае мы принялись за работу и сделали всё, что было в наших силах, но, действительно, урон, нанесённый крысами, был чем-то удивительным. На шерстяных изделиях они устроили роскошный пир. Они носились вокруг нас во всех направлениях, и мы умоляли сержанта оставить дверь открытой, чтобы мы могли убежать, если бы они напали на нас. Наши домашние крысы разбежались бы, если бы вы их «утихомирили», но вы не сможете «утихомирить» крыс-скутари».

Крысы порезвились на славу!

Сестра почти плакала: «…красивое нижнее бельё, тончайшие батистовые простыни, по которым всего лишь кое-где прошлись ножницами, чтобы убедиться, что они используются по назначению. И большие тюки из королевского дворца, с красиво вышитой королевской монограммой. Те, кто посылал эти огромные тюки, думали, что для бедных солдат нет ничего слишком хорошего. И они были правы — для них теперь не было ничего хорошего».

Британская аристократка леди Хорнби решила стать первым в мире военным туристом и посетить в 1854 г. театр Крымской кампании, где вкусила все «радости» войны.

Не знаю, как было тогда в Лондоне с грызунами, но в Константинополе её встретили не местные гиды, а толпы крыс. Они атаковали днём и ночью. «Примерно в полночь выползают мыши … Меня беспокоит, если даже они продолжают свои забавы в непосредственной близости от моей кровати. Крысы бегают между стропилами по потолку. Это похоже на кавалерийскую атаку, и часто можно услышать топот их ножек быстро пробегавших по клавишам фортепиано. На прошлой неделе некоторые из них выпрыгнули из него на нас… Несчастный инструмент, похоже, испорчен…

Кошки сидят на крыше дома, воют, кричат и ссорятся. Но, похоже, не задумываются о вмешательстве ни в дела крыс, ни в дела других животных».

Оружием массового поражения, обрушившим сокрушительный удар по врагу, стало не оружие русской армии, а сама природа. Крысы принесли европейским армиям возбудителей вполне людских болезней: тифа, холеры, дизентерии и проч.  

Микробы нанесли первые сильные удары, не менее чувствительные, чем русский свинец или сталь. В Турции Калторп получил информацию о быстрой смерти от холеры в войсках: «[здоровье] у солдат в настоящее время не очень хорошее, есть очень много случаев, когда рядовой … умер от холеры, проболев всего несколько часов».

Осада Севастополя затянулась, и общественное мнение в Париже и в Лондоне становилось всё более нетерпеливым. То, что должно было стать простой экспедицией, превратилось в долгую войну, поскольку осада длилась почти год. Пресса показывала обывателям ужасающие условия: экстремально низкие температуры, нехватка продовольствия, неадекватная медицинская помощь, эпидемии холеры и цинги и — крысы.

Журналист и корреспондент из английской газеты «Times» Уильям Рассел развлекал своих читателей рассказами о «радостях» в «солнечном Крыму»: «Многочисленные севастопольские кошки перебрались в лагерь, что было весьма кстати, поскольку он кишел мышами и крысами, не говоря о насекомой мелюзге, отступившей при приближении генерала Мороза. Ночью, когда мы легли спать, на нас напали тысячи блох и клопов, не говоря уже о каких-то огромных крысах, которые всю ночь резвились в нашей комнате, как кошки».

Англо-французские войска только готовилась к экспедиции, как крысы нанесли удар по тылам союзных войск, и это было серьёзнее, чем укусы насекомыми спящих солдат. Ещё не появились болезни, а нападения крыс ставили под вопрос успех всей войны.

Тыл армии опирался на отработанную систему складов снабжения, в рамках которой крупные централизованные склады припасов размещались в пределах метрополии Франции и на передовых пунктах снабжения на линиях фронта. Это давало возможность осуществлять связь из центра на периферию по нескольким коротким линиям, а не по одной уязвимой линии, как случится у британцев в Крыму после удачной операции русских под Балаклавой.

Главные тыловые склады были созданы в портах Тулона и Марселя. Их целями были: а) снабжение и оснащение базирующихся там военных формирований перед отправкой в экспедицию и б) переброска грузов на передовые склады в Бургасе и Варне. Передовой склад был создан также в Алжире.

Эта система ускоряла связь из центра на периферию, если исправно действует транспорт.

Любая прекрасная идея часто натыкается на проблемы исполнения. Склады создавали наспех и без качественных укрытий. Да, французы считали, что противник находится вдалеке — и ошиблись. Враг был рядом, и это были совсем не русские.

Крупные склады были уязвимы для стихийных бедствий, воровства и… нашествий крыс. Это не шутка, это реальность Восточной войны.

Всё случилось на основном резервном складе в Маслаке в Стамбуле, где генерал Сен-Жан д’Анжели формировал армейский резерв. Здесь складировали всё, что необходимо для серьёзной войны.

Ещё не прозвучали первые выстрелы, как склад был практически уничтожен крысами. Эти «диверсанты» уничтожили кожу, ткань, масло (любое, грызунам было все равно — ружейное масло или сало), бумагу, которая шла на гильзы патронов.

Мы не знаем, кто уничтожил стратегический запас французской армии — или хвостатые партизаны, или толстые двуногие крысы в военных мундирах. Думаю, они действовали совместно.

Что осталось союзникам от воров и что не дожрали крысы всех типов, подобрал пожар 14 августа 1854 г., уничтоживший склад боезапасов в Варне.

Маршал Сен-Арно был на грани истерики, когда писал Наполеону III, что армия не может выйти в Крым из-за нехватки таких необходимых припасов!

Из-за неожиданной потери припасов в Варне Административный корпус оказался в критическом положении, и французской армии пришлось обратиться к гражданским подрядчикам в Париже и Лондоне за срочными поставками обуви, которая отправлялась из Нортгемптона. 

Думаю, события Восточной (Крымской) войны (1853–1856 гг.) лишний раз напоминают о событиях 170-летней давности и уроках нынешней СВО — в войне важно всё, а успех складывается не только из глобального, но и из неожиданных мелочей.

Сейчас успех может зависеть и от крыс тоже…

Разных…